В.БИРОНТ: В Коломне, в части. Часть брошена сейчас после пожара, никого нет. Люди, матросы… У нас круглосуточный режим работы. У нас четыре офицера здесь остались, пожар еще продолжается, возгорания. Это только в Москве – дым развеялся, пожара нет. А здесь все еще горит. Проблем выше крыше.
Л.ДУДКО: А помогает кто-нибудь тушить?
В.БИРОНТ: Никто не помогает. Никто – ни наши начальники военные, никто. Прислали десять человек, прикомандировали со старшим, и все. И одна машина.
Л.ДУДКО: А когда прислали?
В.БИРОНТ: Как пожар случился, так на следующий день и прислали. В соседней части помогают, выделяют людей. Но у них тоже проблем выше крыши. Я уже уволен практически, все. Я просто попросил: давайте дождемся, пока кто придет, чтобы здесь полного раздрая не было. Потому что и оружие есть. Вот матросы тем более на нас смотрят, наших 30 человек. Никто с ними толком не поговорил, кроме прокуратуры. И все равно – даже молока выписать не смогли.
Л.ДУДКО: Виктор Иванович, а у вас сейчас там продолжается, именно лес горит или что?
В.БИРОНТ: Конечно, лес, на подходах к части. Вот только сейчас пожарка прошла мимо меня.
Л.ДУДКО: А вы сами принимаете участие в тушении?
В.БИРОНТ: Ну, а кто еще? Принимаю, да. Объезжаю, смотрю, захожу в лес, с главным инженером ходим, смотрим.
Л.ДУДКО: По сути, часть уже сгорела?
В.БИРОНТ: Поймите, тут сгорела частично, может быть, одна треть. Гражданский персонал приходит, инвентаризация идет, проверка. Комиссию прислали по проверке того, что осталось. А осталось еще ого-го, еще много.
Л.ДУДКО: Это не вывезли никуда? Или это невозможно вывозить?
В.БИРОНТ: 100 гектаров забито имуществом. 113 гектаров.
Л.ДУДКО: Получается, то, что произошло, никого ничему не научило? Уволили людей, которые каким-то образом пытались бороться с огнем своими силами, и все осталось точно так же?
В.БИРОНТ: Никакой специальной техники, никаких вырубаний зон, валежки леса. И мэр был здесь, смотрел. Я говорю: начинайте пилить лес, часть стоит в лесу. Не дай бог, пойдет опять. Ведь Луховицы до сих пор горят, мы по этому направлению. Тогда огонь пришел с Луховиц, и сейчас.
Л.ДУДКО: И у вас там все в дыму находится сейчас?
В.БИРОНТ: Ну, а как же. У вас в Москве еще прозрачно.
Л.ДУДКО: У нас сегодня прозрачно, вечером снова обещают, что вернется.
В.БИРОНТ: Может, от нас и надует. Сейчас самая опасная ситуация – это ветер. Как только ветер поднимается, начинается возгорание. Все горит. Деревья стоят на всю высоту погоревшие. Есть итог – это можно подъехать сюда, что-то переговорить. А оторваться сейчас я не могу. Поймите правильно.
Л.ДУДКО: Я вас понимаю очень хорошо. Надеяться хоть есть на кого-то? А если опять открытый огонь будет?
В.БИРОНТ: В принципе, наверное, по палу особо не пойдет, хотя опыта такого никто не имеет. Будет гореть тот лес, который сгорел, будет гореть то, что прогорело? Кто его знает.
Л.ДУДКО: Виктор Иванович, а правда, что там на миллиарды рублей было уничтожено имущество?
В.БИРОНТ: Как на миллиарды, когда тут имущество по 40, по 30 лет лежит, как оно может стать миллиардным? Это кто-то…
Л.ДУДКО: Это журналисты писали.
В.БИРОНТ: Как могли журналисты писать? Это еще никто не подсчитал. Сидит комиссия, работает, вплоть до каждого винтика, каждой гаечки всё обсчитывается. Не может этого быть.
Л.ДУДКО: А какое имущество по 40 лет лежит? Там что?
В.БИРОНТ: Самолеты, вертолеты, которые уже не эксплуатируются и сняты с вооружения. Оно просто лежало с советских времен, по нему никто не принимал решения. А, может, понадобится. А, может, не понадобится. А, может, в ремонт сдадим на заводы, чтобы ресурс продлить.
Л.ДУДКО: Вы говорите, вертолеты там тоже находятся?
В.БИРОНТ: Нет, имущество для них. Не было здесь ни самолетов, ни вертолетов, ни ядерных бомб, ничего. Это обычный хозяйственный склад, грубо говоря, номенклатуры такой развернутой авиационной и все.
Л.ДУДКО: Какой-то опасности, взрывов нет, да?
В.БИРОНТ: Почему? Склад ГСМ мы отстояли, затушили. Газовую котельную тоже отстояли. Основные объекты, которые могли принести вред, слава богу, с матросами отстояли.
Л.ДУДКО: А вот самый страшный пожар был – это тот, когда вы десять дней тушили, начиная с 29 июля?
В.БИРОНТ: Нет, не самый страшный. Просто десять дней за территорией части были возгорания. Мы туда выходили, копали, окапывали, засыпали, тушили. Потому что горел лес просто. Горел спокойно: загорелся – затушили. Опять возгорание ночью, дунул ветерок и все. Сложно с этим огнем бороться, такая температура стоит высокая, все высыхает. Проливали водой все. В часть не допускали на территорию. А потом шквалистый ветер, это все подняло стеной и погнало, выборочно по части прошло.
Л.ДУДКО: И снова вы своими руками все делали?
В.БИРОНТ: Да, своими. Понимаете, тут смех: замминистра обороны приехал ночью. Я понимаю его эмоции – «лучше бы ты сам сгорел». Да я успею еще сгореть. Ситуация в чем: он даже вызывал с моего телефона ГО ЧС, набирал начальника с моего телефона. Мягко сказать, я не знаю, что ему там сказали, но даже после его звонка, извините, никто не прибыл. И пожарный поезд, который он тоже пытался вызвать, вызвонить, прибыл только через сутки.
Л.ДУДКО: После звонка замминистра обороны?
В.БИРОНТ: Да, замминистра обороны товарища Булгакова. И только через сутки пожарный поезд сюда пришел, якобы давай что-то заливать, эти тлеющие очаги. И что хотят от меня, командира части, который здесь на месте?
Л.ДУДКО: Вы получили сами какие-то ожоги, я знаю.
В.БИРОНТ: Ну, это… зафиксировал у нас в санчасти, по госпиталям не прятался.
Л.ДУДКО: Виктор Иванович, сейчас тоже, возможно, если ветер вдруг подует, то же самое повторится.
В.БИРОНТ: Да, вчера были возгорания. И ночью, и вечером. Потому что ветер усиливается. Как только он усиливается во второй половине, начинается вот эта ерунда.
Л.ДУДКО: Сколько вас там сейчас человек находится?
В.БИРОНТ: Охрана стоит, свободных порядка 30 человек.
Л.ДУДКО: И все?
В.БИРОНТ: Да, на 115 гектаров. И гражданский персонал, который сейчас считает, бабки-дедки, имущество, которое висело. Приходят, лезут в пепелище, без масок, без ничего. В соседней деревне погорельцы – это потерпевшие. А мы считаемся преступниками.
Л.ДУДКО: Вас, по сути, уже уволили, да? Приказ подписали?
В.БИРОНТ: Мне лично еще не доводили. Но приказ министра, в котором меня уже даже полковником напечатали…
Л.ДУДКО: А вы на самом деле какое имеете звание?
В.БИРОНТ: Я на самом деле пока подполковник. По факсу мне уже выполз. Я думаю, вот, радость-то какая, наконец полковником стану.
Л.ДУДКО: Вы ждете, пока вас кто-то заменит?
В.БИРОНТ: Конечно. Нужно же передать людей и остатки всего, и оружие, и боеприпасы. Нас четыре офицера, всех четверых уволили.
Л.ДУДКО: Виктор Иванович, вы держитесь. Мы, журналисты, за вас горой. Будем вас защищать, как можем.
В.БИРОНТ: Это эмоции. Будет доводиться, не будет, куда-то наверх. Эта ситуация крайне неприятная. Открытое письмо, весь гражданский персонал и профсоюз написал. Не знаю, куда оно дойдет. Потому что все видели, что никто не сидел сложа руки. Никуда я отсюда не отлучался. Все время с людьми был. И копали, вертели. А толку-то? И обращался, и приезжали сюда всякие возможные представители, кого просил, чтобы оценили, посмотрели. Я же тоже не пожарный. Я в своей жизни первый раз такой огонь видел. Я думал, может, последний.
Л.ДУДКО: Дай бог, чтобы не было ветра, чтобы сейчас все снова не повторилось. Виктор Иванович, вы держитесь. Я еще раз повторяю, что мы, журналисты, будем на вашей стороне.
А вот и Баранец подключился.
"Пришло время спасаться самим, гаспода-таварищи офицеры. (с)
