Безымянный

У Ремизова в книге "Взвихренная Русь" есть такой  отрывок:

И мы попали в квартиру доктора Срезневского. Приемная в виде фонаря, как в редакции «Новой жизни», а в оконную раму вделан образ ― «Глава Иоанна Предтечи», а под образом сидит художник Егор Нарбут и курит трубку. Я зачем-то раздеваюсь. А Нарбут Владимир торопит. И я опять оделся. «Выехать очень трудно, ― говорит он, ― а главное, наш поезд мог давно уж уйти». Мы идем пешком и не уверены, куда повернуть. И вдруг видим зеленый забор. «Святая София, ― говорит художник Нарбут, ― идем правильно». Мы очень обрадовались, перешли по рельсам со спуска в гору и идем насыпью. И вот откуда ни взялся мальчишка вороватый, жалуется, на меня показывает. «Этот, ― показывает на меня, ― бросил коробку с порошком!» ― и уж не вертится, а кружится, как волчок, мальчишка. «Хиба!» ― сказал Нарбут. И поезд тронулся.

В примечаниях слово "хиба" переведено/объяснено как "недостаток, погрешность, оплошность, промах";  следовало бы сказать проще и ближе к контексту "промах, ошибка". Но дело, конечно, не в том. Такое объяснение исходит из того, что ударение тут на первом слоге. И в содержание фрагмента хорошо ложится ("ошибка вышла"). Но если посмотреть омограф этого слова, где ударение падает на 2ой слог, то получается шуточка во вкусе ВН. Переводится хиба' как "разве", "ли" или не переводится никак. На мое ощущение - имеет смысл. Сделать выбор в пользу одного из вариантов не могу, объяснить, почему прочитывается как острота - тоже. Интересно поискать, есть ли похожие случаи.

Похожие статьи