Душе моя, душе моя, возстани, что спиши?!!!!
И никуда не денешься, начнешь Великим постом размышлять о том, что "конец приближается и имаши смутитися", а все потому, что накрылся телек.
И вот в связи с великопостными размышлениями кусочек из одного малоизвестного произведения Михаила Пселла о несовсем привычных для нас представлениях византийцев XI века о посмертной судьбе человека.
Михаил Пселл. Чудеса архангела Михаила (BHG, N 1290f)
(Переведено мной с издания: Michaelis Pselli scripra Minora / Ed. E. Kurtz. Milano, 1936. C. 120–140)
Некто по имени Ефрем, избравший здесь (т. е. в монастыре, о котором рассказывает Пселл) монашескую жизнь, воздерживался от страстей и благоговейно исполнял службу в храме. У такого чудесного человека и слуга оказался еще чудеснее. Он и удостаивался видений и ночь использовал как свет, для того, чтобы постигать тайное. Он, помимо многих других, видел и такое ночное видение.
Увидел он, как задняя часть божественного храма наполнилась многими людьми в сияющих одеждах и чудесных видом. Один из них главенствовал над ними, для краткости скажу, не такой как остальные, над всеми он возвышался и головой, и грудью, и всем телом, испускал неизреченные лучи и выглядел, как божественное подобие архангела, которое было представлено на его иконе.
И, повернув глаза в другую сторону, зритель увидел некоего монаха из знакомых его и друзей, исполнявшего многие хозяйственные обязанности в монастыре, незадолго до этого скончавшегося. И, увидев, удивился, что умерший выглядит, как живой. И такой задал ему вопрос: унаследовал ли он себе на небесах место из сиятельнейших?
А он говорит: «В отношении всего остального снискал я человеколюбие Божества, и воистину унаследовал прекрасный жребий. Но боюсь я, весьма страшусь этого великого мужа, того, который, как ты видишь, управляет здесь всеми. Потряс же <он> меня страхом, сурово требуя с меня отчета о тех службах, которые я здесь для него исполнял, и, как будто взыскивая отчеты за многие долги, потому что я или плохо исполнял что-то, или небрежно бросал. И будет ли он в будущем человеколюбив ко мне, точно для меня не определено. А сейчас я очень боюсь этого мужа, и о будущем смутны мои рассуждения».
Сказал он это, и тут же сон покинул зрителя. И, собрав братию, рассказал о сонном видении, и появился у всех повод для благочестия, если достаточно здешнего имеют ангельские природы и божественные души скончавшихся, но достаточен им чистый свет и сияние на небесах, или скорее надмирное веселие. Но веру слуг своих проверяют, и как судьи председательствуют и строго за все спрашивают. И на те головы дают золотые венки, которые не осквернили веру. Тех же серьезно допрашивают, кто был нерадив в отношении вверенного ему, или был злодеем.
А вы говорите: "мытарства".
Добавить комментарий