Фриц Ланг как зеркало мировой революции

В прошлую субботу я сходил в кино на «Метрополис» Фрица Ланга. Я это фильм смотрел впервые, хотя, разумеется, приблизительно знал, о чем он. Этот фильм, наряду с «Касабланкой», «Третьим человеком», «Броненосцем «Котенкиным» «Потемкиным» и т.п. относится к числу смутно знакомых любому культурному человеку. А так как читают меня, смею надеяться, только люди культурные, то и всё нижеизложенное на должно считаться спойлером .

Отправляясь в кино, я знал, что увижу прекрасный и величественный город, в котором власть имущие наслаждаются радостями праздной и комфортной жизни, а рабочие, тяжелым трудом обеспечивающие это великолепие, влачат жалкое существование. Я ожидал что-то вроде «Железной пяты» Джека Лондона – повествование о непримиримом конфликте между пролетариатом и олигархией.
И начало фильма меня не разочаровало: кадры, на которых новая смена рабочих входит в цеха, а навстречу ей, волоча ноги и опустив головы, тащится предыдущая, свои десять часов отработавшая – очень хороши. (Точно так же подволакивают ноги зомби-«инфицированные» в первой «Обители зла»). Потом клети грузовых лифтов уносят изможденных пролетариев вниз, под землю, в рабочие кварталы. Устроить город рабочих под землей – решение, экономически несуразное с точки зрения капиталиста (стоимость обеспечения жизнедеятельности – вентиляция, откачка грунтовых вод, эвакуация отходов – приведет к тому, что убогая рабочая квартирка будет стоить дороже приморской виллы), но зато с художественной точки зрения – очень красивое и символичное: по словам хозяина Метрополиса, олигарха Джо Фредерсена, рабочие находятся там, «где им и место». В общем, казалось бы – вот она, Железная Пята Олигархии.
Однако, когда Мария с толпой детей рабочих беспрепятственно проходит в сад, где наслаждается общением с куртизанками юный Фредер, сын Фредерсена, у вменяемого зрителя должно возникнуть понимание того, что власть предержащие тут далеко не такие зубастые, как в романе Лондона или даже в реальности (попробовал бы кто-нибудь пройти без спроса на дачу в Барвихе или Дроздах!) Непонятно вообще, каким образом таким недотепистым олигархам удается держать в повиновении массу рабочих, заставлять их ежедневно отправляться на работу, приносить себя в жертву новому Молоху - Машине. (Кстати, осталось неясным, ЧТО производят эти машины, что делают, кроме того, что калечат и убивают несчастных работяг). Впрочем, когда мы видим рабочих, приходящих в катакомбы, чтобы услышать, как Мария, вместо революционной агитации, проповедует им любовь и покорность, а они её прилежно слушают, становится понятно, что как угодно вертеть этими пролетариями – не такая уж сложная задача. (Я не мог не провести параллели с фильмом вечером следующего дня, на Площади Независимости, где нас пытались убедить в недопустимости «провокаций», конфронтации и просто сопротивления насилию со стороны милиции).
Главный злодей в фильме – не олигарх (что было бы логично), а сумасшедший ученый. Это он, подсунув рабочим робота с внешностью Марии, проповедующего хаос и разрушение, подбил их на бессмысленный и беспощадный бунт, разрушение Машины. После чего эти луддиты с мозгами морлоков стали водить хороводы в разгромленном цехе, совершенно забыв о своих детях, оставшихся в подземном городе, обреченном на затопление из-за остановки Машины (видимо, она была каким-то образом связана с откачиванием грунтовых вод). Однако трагедии удалось избежать – Фредер с Марией и бывшим секретарем Фредерсена Джозаватом детей вывели; робота-провокатора славные пролетарии сожгли на костре, хотели было расправиться и с эксплуататором Фредерсеном – но настоящая Мария вновь зажгла в их сердцах огонь христианской любви, и заставила «мозги» в лице Фредерсена пожать руку «рукам» (простите за неловкую игру слов), представляемым мастером Гротом. Правда, для общения между Мозгами и Руками понадобился Посредник - «Сердце», в роли которого выступил недалекий, но добросердечный наследник Фредер. Конец фильма.
Аплодисментов нет, все молча встают и идут к выходу. Не знаю, как мои соседи по зрительному залу (все эти длинноволосые юноши и стильные девушки с гуманитарных факультетов, а равно и женщины за сорок без следов косметики на тонких губах), но лично я подумал: «А мессидж-то в чём?» Ведь этот фильм – не трэш, и не арт-хаус, это – блокбастер своего 1931ого года (сожравший - как я вроде где-то слышал - весь годовой бюджет национальной киностудии). Какие чувства должен был он пробудить в зрителях, котор

Похожие статьи