Как разлив нефти ранит душу
Мне стало трудно дышать, когда я увидел эти фотографии, моя грудь начала вздыматься, когда я узнал на фотографиях птиц, покрытых нефтью. Я чувствовал себя так, как будто душа нации утопает в грязи вместе с нашей драгоценной и хрупкой природой. Видите ли, для своей первой работы, не считая семинарию, я решил выбрать службу в крошечной церкви в болотах Луизианы. Я переехал в самое сердце страны и в свои девятнадцать лет стал единственным пастором Первой пресвитерианской церкви Аббевилл.
Перед отъездом меня предупредили. Многие мои друзья беспокоились, что город никогда не примет мои либеральные политические взгляды и теология никогда не будет допущена в городе. Когда я прибыл в город, то увидел запутанный мох, свисающий с деревьев, Гранд-Окс зависший над грязью, и болота, расположенные вокруг нас. Я чувствовал как меня тянет туда. Необъяснимо, как будто сама земля призывает меня. Конечно, это могло быть только мое воображение. Я люблю болота. После того, как я вырос во Флориде и посещал родственников в Южной Каролине, затхлый запах и влажный воздух заставляли меня чувствовать здесь себя как дома. Я плачу каждый раз когда по радио передают песню "Seminole Wind". Я наслаждаюсь романами Карла Хайасена, в которых, кажется, раскрыты все мои не-пастырские фантазии о чрезвычайных мучениях, обрушившихся на тех, кто необдуманно раскрыл все секреты священной земли Флориды. Для меня эти книги, как те псалмы в Библии, которые я боюсь произносить, потому что они просят Бога покарать наших врагов. Я узнал, что основным способом улучшить мою духовную дисциплину среди этих болот будут медитации во время ходьбы. По этому, на практике, я представлял себе, что Бог живет в болотах.
Проведя следующие три года в Луизиане, я обнаружил людей, которые пели и танцевали при каждой возможности, попадавшейся им. Искусство, казалось, вытекало из их пор, и эта духовная пища была одной из лучших, какую я когда либо пробовал.
Когда я заболел, мне предложили пойти к врачу и целителю, который жил в болотах и использовал травы и молитвы в лечении. Я изучил поэтические фразы, которые произносят креолы. Например, когда землю покрывал нежный снег, они говорили: «Похоже пекарь и его жена вчера ночью дрались». Я слушал красивые истории и читал великую литературу, которая была написана в дуже Луизианы. Я даже приобрел там больше опыта в своей религии, так как все, казалось, живут здесь по Литургическому Календарю – тому, в котором отмечены все наши церковные дни. Посетителям может показаться, что Марди Грас – это дешевы фокус для привлечения туристов, но если вы проживете тут хотя бы несколько лет, вы поймете что это праздник, который чтит все священные традиции. И хотя большую часть времени я чувствовал себя аутсайдером, казалось, что мы делимся чем то важным – мои новые друзья были крепко связаны с землей. Существовали Кажуны и Креолы, которые жили в высоких домах посреди болот, собирали зубы аллигаторов для ювелирных изделий и рисовали кипарисы.
Когда я приехал обратно во Флориду и рассказал о бедственном экономическом положении, в котором оказались жители Южной Луизианы из-за нефтяных бумов и спадов, и уроганов, то моя семья и друзья пожали плечами и сказали: «Почему же им просто не переехать?»ю Я пытался донести до них, что Джеймс Карвилл является аномалией. Большинство Кажунов и Креолов не переезжают не просто так. Эти болота кормили их семьи в течении сотен лет. Это трудно для большинства из нас в Соединенных Штатах Америки понять, что есть люди, которыми движет что-то иное чем экономические возможности. Но такие люди есть. Кажуны и Креолы имеют очень тонкую связь с предками, которая сохранилась в глубоких традициях, любящих семьях, невероятной музыке, цветочном искусстве и любви к земле. Я не могу помочь, но я думаю о Южной Луизиане, я считаю ее сердцем и душою не только всей Луизианы, но и всей Америки.
Вид этих изящных, белых цапель покрытых пленкой черного мазута, напоминает мне о том, что мы сделали. Есть что-то магическое, спрятанное в болотах, которые мы уничтожили. Как мне кажется, наши души живут там, и им нанесен непоправимый ущерб.
Борьба за остановку извержения нефти в Персидском заливе – это задача для всех выдающихся умов страны. Как только это фатальное извержение будет остановлено и мы начнем собирать умершие останки дикой природы и рыбы, когда мы попытаемся отчистить все от этой катастрофы, мы должны будем подумать о наших собственных душах и совести и пересмотреть свое отношение к нефти. Почему
, когда мы знаем сколько вреда Земле приносит наше потребление нефти, мы не ищем способов сократить нашу зависимость от нее? Почему, когда мы понимаем, что быстрые темпы урбанизации в Китае и Индии будут увеличивать нагрузку на наши глобальные ресурсы, мы не ищем способы значительно сократить нашу зависимость от ископаемых видов топлива? И как всякая зависимость, это напоминание, что нам нужно будет найти не только физические, а также духовные, решения наших проблем. Мы больше не можем пренебрегать нашей душой.
Добавить комментарий