Киноотчёт за декабрь
В отчёт за месяц мной включены только те фильмы, которые, как мне думается, будут интересны другим моим собеседникам или наоборот – резко отброшены ими. Суждения о фильмах являются меньше всего оценочными (хотя оценки и некое подобие анализа иногда присутствуют), а описания рассматриваемых фильмов – очень и очень субъективны.
В декабре – просмотр тех фильмов, которые были вне поля зрения (досмотр? доосмотр?), которые были «припрятаны», как пёс прячет кость в земле; просмотр фильмов тех авторов, которые уже знакомы и внимательно смотрелись в течение года. Не стоит удивляться количеству фильмов, которым присвоен статус «Фильма месяца» – чаще всего были припрятаны самые вкусные косточки.
Прошёл год, и декабрь заканчивает проект киноэкфразисов. Я больше не буду писать никаких киноотчётов – в манере своего повествования они заканчиваются там, где только-только начинают разворачиваться и ветвиться мысли. И именно поэтому эти киноэкфразисы следует воспринимать как поэтические дайджесты, как перечни новых фамилий режиссёров и названий фильмов, как приглашение к собственному осмыслению увиденного. Всего лишь – указатели.
1. Аньес Варда «Исчезающий лев» (2003).
Волшебство! Но не «волшебство» гаджетов и технологий, а волшебство из цирка, волшебство престидижитатора, Раймона Кено, сюрреалистов. Волшебство, мгновенно исчезающее, как салфетка в рукаве. Кость во рту льва, Аньес Варда, сидящая на скамейке в парке, исчезновения и появления, карты Таро и кот Згугу. И любовь, возможно.
2. Аньес Варда «Побережья Аньес» (2008). Фильм месяца!!!
Аньес, чудо памяти.
3. Филипп Гаррель «Мари на память» (1967).
Понять Другого, когда он – как непроницаемая поверхность. Попытки.
Точное размещение тел в пространстве наводит на мысль о телесных иероглифах – слова же бессильны, тусклы и пусты.
Фильм о жителях другой планеты.
4. Филипп Гаррель «Le Revelateur» (1968).
В 1968 году у Гарреля была машинка, которая могла фильмировать сны – её отняли полицейские в мае, на баррикадах, когда приняли её за бомбу. Впрочем, она ею и была.
(Один из самых красивых фильмов, которые я видел).
5. Филипп Гаррель «Свобода, ночь» (1983).
Возможно, единственный фильм Гарреля, при просмотре которого я прорвался сквозь поразительное отстранение – через эти глухие сцены; музыку, которая отвлекает от визуального, которая так навязчива, что не услышать её становится подвигом; через игру документального с игровым. Всё это – анестезия Гарреля, без неё – вникнув, раздвинув ткань, наконец-то увидев – становится и страшно, и пусто, и холодно. Предельная честность. И страх перехода черты.
/o:p>
6. Жан Эсташ «Мои маленькие возлюбленные» (1974). Фильм месяца
По-моему, идеальный фильм – ни одной фальшивой ноты.
Победа гризайля – долгая серая жизнь. Прекрасные оттенки серого цвета.
И, если в «Мамочке и шлюхе» жизнь проживается в бесконечных разговорах, то в «Моих маленьких возлюбленных» она проживается в бесконечном движении.
Двигаясь сквозь серое. В надежде на вспышку цвета.
Несколько фильмов Бенуа Жако
7. «Одинокая девушка» (1995).
Что противоположно сервильности? Что позволяет служить, но не становиться слугой? Там, в пустых коридорах отеля, самозарождаются новые формы людей, скрещенных с горничными и официантами – люди-куницы, люди-оцелоты, люди-ласки. Нервные движения, реагирование на каждый звук. Каждую секунду – мысль о нарушении территории. Но некоторые люди не желают создавать химер, стряхивая с себя генномодифицированную пыльцу.
Фильм снят настолько точно и слаженно, что удивляешься этой мягкой акробатике движений камеры – коротких резких взглядов при съёмке разговоров в кафе, тревеллингов на улице, долгих панорам и стедикамных проходов в отеле (при всей малой остроте фабулы, действие в отеле, как и весь фильм в целом, весьма динамичны – отлично исполненный комплекс движений людей и камеры). Удивляешься практическому отсутствию сюжета – при восхищении нюансами. Не звуками, а отзвуками.
Ожидаешь концовку, протиснутую давлением обыденного, концовку страшную, но вылепленную из этой обыденности и поэтому неаффективную. Как в «Слоне» Ван Сента или в «Жанне Дильман» Акерман. Но, наверное, такая концовка и невозможна в однородности и недискретности той истории, которая была показана.
8. «Школа плоти» (1998).
При столь широком формате кадра лица фрагментируются, зарезаются до взгляда – им не остаётся пространства для развития. Жако силён в мельчайших градациях выражений лица и взгляда – камера чутко отслеживает все движения, иногда даже взлетая резкой панорамой-переброской. Получается фильм взглядов, восхитительно запутанный и кристально прозрачный.
И снова интересная тема – отмена диалектической связи Господина и Слуги лишь в том случае, когда Слуга умнее Господина или когда он не поддаётся игре в оппозицию «Господин-Слуга» – как продаваться/продавать себя, но не быть продажным? Разширить зазор между работой и своими убеждениями, пестуя в себе профессиональную шизофрению? Как, являясь слугой, – не желать стать господином? Героиня Юппер раздражается тем особым оттенком раздражительности, которое присуще верхним слоям мыдло-класса и выше: ну как же – деньги уплачены (даже не так: я же уплачу за это деньги!), где же моё тело? А тело играет в видеоигру, стряхивая всю эту господскую раздражительность. Тело уже не тело, не продукт обмена, а человек проданный, но не продавшийся.
В романе «Распознавание образов» Уильяма Гибсона, Хьюберт Бигенд рассуждал о шмáте звериного мозга, который кроется под корой, тонким образованием человека культурного – той глубинной части мозга, которая отвечает за желание поку
Добавить комментарий