Красный крест: бомба, Солженицын и сотня поцелуев
Все больше втягиваюсь в деятельность французского Красного Креста и уже даже не очень страшно поделиться впечатлениями. Тем более в эти выходные у меня был первый, так сказать, выход в свет, преимущественно в красно-оранжевый.
В субботу свет представлял собой объезд южного околопарижья на предмет поиска бомжей и всякого с ними общения и раздачи им полезных и вкусных ништяков. Наш регион, конечно, далек от центра Парижа по количеству маргинальных элементов, так что места надо знать и искать внимательно. Благодаря моим опытным коллегам, нам это вполне удалось.
Как всегда в таких ситуациях, меня удивляет разница мироощущений когда ты "просто так" и когда "при исполнении". Я вообще в каких-то вопросах вполне брезглива и не люблю резких запахов, но когда я езжу с КК, то не испытываю никаких негативных чувств и даже не борюсь с собой.
И, конечно, я не могу не рассказать об одном человеке, который меня потряс. Живет он в сломанной и заброшенной кем-то машине, причем со слов коллег уже более 10 лет они его видят. Родом он, видимо, из Чехии. Он свободно говорит по-французски. Со мной так же свободно он говорил по-русски. Показал свою библиотеку, которая занимает, наверно, треть машины. В том числе книги Солженицына на чешском, Толстого, различные словари и многое другое. Он утверждает, что говорит на 7ми языках и это похоже на правду. Но из своей машины он почти не выходит, боится, что ее кто-нибудь займет. Показал нам мобильный телефон, плеер и часы, которые он сломал, чтобы не замечать времени. Говорит: "какая мне разница днем я умру или ночью". Почти не ест, зато сидит в обнимку с бутылкой мартини.
Еще мне показалось, что он очень меняется, когда по-русски говорит. Не то, что более агрессивным становится, но более эмоциональным. Не о быте говорит, а о книгах, о том, что мы его тупым считаем, а он очень еще даже ничего, о смерти. Видимо этот язык ему о прошлом как-то напоминает. Не знаю. Я заметила, что он волнуется сильно и наша ответственная напрягается (слышит тон повышенный, а смысла слов не понимает) и перешла на французский обратно. Так я про него больше и не узнала.
Совсем другая история про воскресенье.
Предыстория в том, что во время ремонтных работ в одном из районов подпарижья была найдена бомба времен второй мировой войны. Почему-то знающие люди поняли, что она не взорвется пока ее не трогать и назначили плановое ее обезвреживание на воскресенье, на 10.00. Всем жителям этого района в радиусе 400 метров было велено свалить на эти полдня (а это около 6000 человек). Собственно роль КК была в том, чтобы эвакуировать тех, кто сам не может. Называлось это красивым словом "национальная акция".
Конечно, потрясло количество участников: почти 100 волонтеров КК и еще много других организаций. Все такие ярко-разноцветные: оранжево-серые, сине-красные, зелено-черные, красивые, одним словом.
К началу действия ( то есть к семи утра ) мы ехали кортежем на машинах с мигалками и сиренами - очень прикольно.
Пожалуй самый сложный момент был в начале, когда все собирались на брифинг. Дело в том, что у французов есть обычай целоваться при встрече, причем минимум 2 раза. В КК, видимо для укрепления дружелюбия, это принято даже между впервые встретившимися друг с другом волонтерами. Теперь умножаем 2 на 100 и получаем... короче, в какой-то момент я сдалась и затерялась в толпе, делая вид что уже со всеми перездоровалась.
Ну, про само действие рассказывать не слишком интересно: возили в машинке пожилых людей тудой-сюдой. Там все перестраховались, так что нас было раза в 3 больше чем надо. Но мы все зато переобщались пока ждали "работы", договорились о всяких взаимопомощах между отделениями, обменялись байками и вообще приятно провели время. Бомба была благополучно обезврежена часам к 12ти, все водворены на свои места, а мы уже спокойно поехали по своим коммунам обмениваться впечатлениями.
Вот так как-то.
Добавить комментарий