МОЛИТСЯ ЛИ ПУТИН О СПАСЕНИИ СВОЕЙ ДУШИ?
Newsru.com:
Правозащитное общество "Мемориал" в связи с резкими заявлениями премьер-министра Владимира Путина по ситуации в Ливии предложило вернуться на одиннадцать-двенадцать лет назад и вспомнить о бомбежках Чечни, о которых Путин давал распоряжения. Как отмечают правозащитники, премьер, по всей видимости, забыл не только о том, что творилось тогда в России, но и о своей причастности к трагическим событиям.
Напомним, 21 марта премьер во время визита на Воткинский завод назвал резолюцию Совбеза ООН по Ливии "неполноценной и ущербной" и заявил, что военное вмешательство международного сообщества напоминает "средневековый призыв к крестовому походу". Высказывания Путина в тот же день жестко раскритиковал президент Дмитрий Медведев, напомнивший, что резолюция отражает, в том числе, позицию российского руководства.
На следующий день заочный спор двух лидеров был продолжен. Путин, прибывший с визитом в Словению, на пресс-конференции в Любляне заявил: "Мы сейчас должны думать... о жертвах, количество которых приумножается и в результате гражданской войны, которая по существу сейчас идет в Ливии, и в результате нанесения ракетных и бомбовых ударов по территории этой страны. Мы все должны думать именно об этом, прежде всего... Но, конечно, об этом должны, в первую очередь, думать те, кто причастен к этой трагедии. Думать об этом и молиться за спасение своей души".
В пресс-релизе, поступившем в редакцию NEWSru.com, "Мемориал" в связи с этим высказыванием напоминает о событиях 1999-2000 годов, когда Путин так же занимал должность премьер-министра и выполнял обязанности президента. Правозащитники со ссылкой на официальные данные и материалы уголовного дела пишут о большом количестве погибших в Чечне в те годы в результате обстрелов по приказу Путина. Так, 7 октября 1999 года при бомбардировке села Элистанжи, по данным "Мемориала", погибли более 30 мирных жителей, в том числе женщины и дети, десятки получили ранения. 21 октября 1999 года в результате ракетного удара по центру Грозного погибли более 100 человек, ранены более 200 человек.
Как указывает "Мемориал", 29 октября 1999 года при бомбардировке колонны беженцев у чеченского села Шаами-Юрт погибли 16 и были ранены 11 мирных жителей. В тот же день при обстреле колонны беженцев неподалеку от станицы Горячеисточненской погибли не менее 23 человек, еще 7 умерли в больнице.
Правозащитники указывают, что в 2000 году санкционированные Путиным бомбежки Чечни продолжались. Так, в начале февраля 2000 года при обстреле села Катыр-Юрт погибли более 100 человек, десятки получили ранения. 5 февраля 2000 года в ходе зачистки села Новые Алды и окрестностей Грозного спецназом были расстреляны 56 мирных жителей.
"Выступая в 2011 году в Любляне, Путин, видимо, совсем забыл не только о том, что творилось в его собственной стране, но и о своей причастности к тем трагическим событиям. Может быть, премьер-министру стоит для начала помолиться о спасении собственной души?" - говорится в пресс-релизе "Мемориала".
Отметим, что 12 лет назад антитеррористическая риторика Путина была не только жесткой, но и достаточно грубой. Именно в тот период, о котором напоминает "Мемориал", Путин заявил о необходимости принятия серьезных мер против террористов после серии взрывов домов в Буйнакске, Москве и Волгодонске. Тогда в результате терактов 307 человек погибли, более 1700 человек были ранены.
24 сентября 1999 года на пресс-конференции в Астане Путин заявил: "Мы будем преследовать террористов всюду. Если в туалете поймаем, то и в сортире их замочим". Как считают эксперты, грубый стиль высказываний Путина тогда очень понравился электорату, что отчасти сказалось на его результате на президентских выборах.
Комментарий:
ВОТ КАК ОН ЗАВОЁВЫВАЛ ЧЕЧНЮ
(из моей книги «Главная ошибка Ельцина - )
«Российские солдаты добивали больных, раненых, убивали мирных людей, стариков и женщин»
Существует множество свидетельств о том, что тогда происходило в Чечне. Вот свидетельство тридцатидвухлетней жительницы поселка Новые Алды медсестры Асет Чадаевой (в записи сотрудников «Мемориала»):
«Я была свидетелем событий в Грозном, в частности, в поселке Новые Алды с сентября 1999 года по февраль 2000 года.
До 5 февраля 2000 года люди здесь гибли под бомбами, от осколочных ранений. Я свидетельствую: именно «работа» российской авиации доводила хронических больных стариков до инфарктов и инсультов. Люди здесь умирали от пневмонии, они месяцами сидели в сы
рых подвалах, вследствие чего и гибли. Всего в течение двух месяцев до 5 февраля были нами похоронены 75 человек.
4 февраля, когда люди вышли из подвалов, ходили по дворам, кололи дрова, прибежала девушка с «Окружной» [близлежащий район Грозного] и говорит: «Солдаты идут к вам, я их направила кружным путем, вокруг болота». Я успела предупредить несколько семей. Чтобы солдаты от страха не начали стрелять, я говорила: «По дворам не ходите, по-чеченски не кричите, детей не зовите – еще подумают, что кого-то предупреждаете».
Когда первая группа солдат – разведка – появилась на нашей улице, мой отец, брат и я стояли перед воротами дома. Они идут молча мимо нас, и тут отец мой сказал: «А где ваше «Здравствуйте»?!» Командир их остановился и говорит: «Извини. Здравствуй, старик». Тут из группы выскочил какой-то маленький, подбежал к брату, сдергивает у него одежду с плеча, смотрит, – нет ли следов от ношения оружия. Смешно! Если бы он был боевиком, разве вышел бы сам?
Они нам сказали: «Завтра близко к подвалам не подходите. Вот за нами придут настоящие крутые». Мы толком и не поняли, что нас хотят предупредить.
5 февраля около 12 часов дня я услышала на улице первые выстрелы. Мы с отцом вышли и увидели, как солдаты поджигают дома. Наш сосед чинил крышу, и я услышала, как солдат говорит: «Смотри, Дим, дурак крышу делает», - а тот в ответ: «Сними его». Солдат поднял автомат, хотел выстрелить. Я крикнула: «Не стреляй! Он глухой!» Солдат повернулся и выпустил очередь поверх наших голов.
Тут за нами вышел мой брат, 1975 года рождения, и мы пошли навстречу этим фашистам. Первое, что они крикнули: «Отмечай им, Серый, зеленкой лбы, чтобы стрелять удобнее было». Брату сразу же приставили автомат и спросили: «В боях участие принимал?» Брат ответил, что нет, - тогда они стали избивать его.
На случай, если насиловать будут, я заранее привязала к себе гранату (ее можно было выменять на четыре пачки сигарет «Прима»).
Нам приказали собраться на перекрестке. Я собрала людей с нашей улицы, чтобы всем быть вместе. Только в нашем маленьком переулке детей до 15 лет было десять человек, самому младшему – всего два года. Солдаты опять начали проверять паспорта, один говорит: «Выселять вас будем. Вам коридор, сволочи, давали!?» Все это сопровождалось нецензурной бранью.
Солдат, проверяя мою сумку, увидел там медикаменты и тонометр. Он спросил, кем я работаю. Я ответила: «Медсестрой». Меня подвели к командиру. Он говорил с кем-то по маленькой рации, в ответ на какое-то сообщение начал кричать в нее: «Вы что там, все с ума посходили?!» — далее нецензурно. Неподалеку раздавалась стрельба. Оттуда подбежал огромного роста мужчина в форме, наклонился к командиру, стал что-то говорить, командир в ответ кричал… Было видно, что они сильно возбуждены.
Я боялась, что они, не разобравшись, начнут вокруг стрелять, и чтобы их успокоить, сказала: «Вы не бойтесь, тут некому в вас стрелять, если вы сами друг в друга не начнете». В ответ он сказал: «Если только кто-нибудь выстрелит мне в спину или в кого-нибудь попадут, я всех тут положу, никого не пожалею!»
В это время на скорости подъехал БТР, командир опять начал по рации с кем-то говорить, потом подошел ко мне. Брат выскочил вперед, закрывая меня, но тот говорит: «Я не трону, не бойся. Ты – медработник. Организуй как можно скорее захоронение убитых. Тут ребята в запарке ваших стариков уложили».
Только я отошла от перекрестка, снова раздались выстрелы. Женщины закричали: «Ася, Руслан ранен, перевяжи его!» Руслан Эльсаев (возраст – 40 лет) после проверки стоял около своего дома, курил. Двое солдат без всякой причины выстрелили в него, одна пуля прошла навылет через легкое, в двух сантиметрах от сердца, другая – попала в руку. Мне чудом удалось остановить кровотечение, но ему срочно была нужна квалифицированная помощь хирурга. Но показать его русским было все равно что убить.
Мы с братом снова вышли на улицу и снова услышали дикие крики: соседка Румиса ведет девочку. Это была девятилетняя Лейла, дочь Кайпы, беженки из села Джалка. Кайпу я несколько месяцев знала, тихая такая женщина. Они жили у Сугаипова Авалу вместе с еще двумя мужчинами – беженцами из Грозного. Лейла в истерике падала, каталась по земле, хохотала и кричала по-чеченски и по-русски: «Маму мою убили!» Брат взял ее на руки, отнес к нам домой, я вколола ей транквилизатор. Она не успокаивалась, кричала, и мы облили ее водой – с трудом успокоили.
Когда я кончила оказывать ей помощь, солдаты уже ушли с нашей улицы. Я побежала во двор Сугаипова - там лежала Кайпа в л
Добавить комментарий