Пост обо всех ненаписанных постах

Меня обычно пробирает за полночь. Днём организм сыт и занят другими делами. А когда он сыт и якобы чем-то занят, в нём ни одной мысли. Мысли вылазят под вечер. Как правило тогда, когда уже давно пора было лечь спать. Мысли копошатся, ворочаются, скачут, переливаются одна в другую. Из А вдуг выходит Б, из Б получится М, а из неё сразу твёрдый знак. Как будто кто-то в моей голове крутит кинофильм, а я его смотрю. В такие моменты надо бежать и писать пост в ЖЖ обо всём, что приходит в голову. Но как правило этого как раз и не происходит - ведь завтра снова вставать, а я и так хронически не высыпаюсь, а тут ещё, как назло, снова три часа ночи. Ну когда ещё что-то писать? Днём все эти своенравные существа ни за что не покажутся. Их не выманить, когда нужно немножко вдохновения на работе, чтобы превратить рутину в гениальный эксперимент. Зато как только дело ближе к полуночи, открываются неведомые дверки и норки, и ночные существа снуют туда сюда по своим неведомым делам. Прямо из паркета начинают пробиваться ростки, и мне приходится осторожно ступать по полу, стараясь не раздавить нежную молодую зелень. Порой достаточно всего лишь махнуть рукой, и ростки превратятся в цветы причудливых очертаний, которые будут что-то тихо названивать. Из настенных часов с кукушкой покажется маленький дракончик, который живёт там вместо кукушки, и подожжёт своим пламенем свечки на каминной полке. Это его обязанность - поджигать свечки, когда сгущаются сумерки. Что? У меня нет ни часов с кукушкой, ни каминной полки? Ну... это днём нет. А ночью меня никто и не спрашивает. Ночью может быть всё, что угодно. Всё, что угодно им. Стул, на котором я сижу, покосился. Его подмыло ручьём. Стул оказался вписан в старую картину фламандца, а на ней столько ручьёв, что и не сосчитать. Край ручьёв простирается до горизонта. По берегам обитают какие-то крошечные человечки. Пузатые и забавные. Они умеют строить небольшие лодки из всего того, что у меня упало на пол, и ездить друг у другу в гости. Только представьте, приезжает к тебе в гости лодка, а на борту написано название "Translation Initiation in E.coli". Я бы вот на их месте поостереглась называть лодку так. Если приглядеться получше, рисунок ручьёв начинает складываться во вполне логичный орнамент, ну почему, почему мне раньше не пришло это в голову. Начинаешь видеть закономерности и причинно-следственные связи там, где раньше было как будто случайное совпадение. Вверх по босым ногам начинают карабкаться пикомоли - от этого щекотно, но приятно. Они устали прятаться в гигантских цветах, осмелели и пришли погреться. Они маленькие, чёрные и щекотные. Попросить их принести чаю, что ли? Зелёного, с бергамотом. Ну, могли бы уже и наловчиться заваривать чай в этом доме... Ладно, ладно, я не бурчу, вы и правда всегда поджидаете меня по вечерам. Ну почему бы вам не вылезти хотя бы один разочек днём - я показала бы вам солнце. Словить для вас солнца и сохранить в маленьком зеркальце? Я обещаю, что подумаю, как это провернуть. А впрочем, знаете, звёзды куда красивее. А про солнце спросите лучше вон ту книгу, она знает. Сейчас она превратилась в большую чёрную ворону. Мудрая Ворона любит ночевать на грот-мачте парусника, который припаркован у меня на балконе до весеннего половодья. Отпустить ли его по весне в плавание? Кто тогда будет капитаном? Хотя, какое же плавание без компаса. А компас нам ещё предстоит сделать. Когда-нибудь среди паркетных растений покажется настоящий хреноблюм, с плодом чёрной тыковкой. Если его вырастить правильно и не забыть о нём раньше времени, из тыковки выйдет компас, который всегда покажет, где дом. Верная Ворона пусть будет штурманом, а матросами - пикомоли. Семь футов под килем, господа! Ведь я так много не пишу обо всём этом.

Похожие статьи