«Товарищ, верь, пройдет она – эпоха горбачевской гласности
И в Комитете Безопасности
Запомнят наши имена."
Молодцы ребята. Поднимаются с колен. Если повезет, лет через 5 (может, раньше) Путина замочат в сортире. Вот только хорошо это или плохо - не знаю. Некрасова, кстати, привлекать (кроме как за "долюшка женская") в гражданском порыве - пережиток совковского сотворения лжекумиров. Я сейчас читаю редкую книжку Чуковского (а он был не только автор "Цекатухи", но и крупнейший некрасовед) не переиздававшуюся с 1922 года "Поэт и Палач". Некрасов в 1866, на обеде в Английском Клубе, прочитал Муравьеву-Вешателю хвалебную оду. "Ваше сиятельство, не щадите виновных!" (требуя кары для тех, кого сам же соблазнял: "умрешь не даром, дело прочно, когда под ним струится кровь.") Молодежи: "иди и гибни", Муравьеву: "иди и губи". Один из ссыльных, случайно ускользнувший от муравьевской виселицы, писал: "Некрасов бы сделал меньшую подлость, если бы за свой счет построил для нас виселицы." Словом, разъезжавший в колясках двуличный гандон, полдостью которого были возмущены даже жандармы.
А вот Геннадий Григорьев, со свойственной ему гениальной легкой иронией написал об этом барине (в предисловии к поэме "Доска") так:
ПЕТЕРБУРГСКАЯ БЫЛЬ
Это кто, в лисью шубу одет,
вдруг возник средь фуражных припасов?
Ба! Да это же русский поэт -
Николай Алексеич Некрасов.
Он вальяжно идет по Сенной,
дегустируя сбитень и сласти.
И почтительно городовой
улыбается гению: - Здрасьте!
Вдруг толпа загудела кругом.
Раздались чьи-то крики и вопли.
Подавился ли кто пирогом
или чьи-то украли оглобли?
Он толпу раздвигает плечом,
он в сердцах проклинает Сенную...
Вдруг застыл... Он узрел, как бичом
кто-то женщину бьет молодую.
Содроганий души не тая,
русский гений подумал невольно:
- Вот несчастная муза моя!
Муза, муза.... О, как тебе больно!
Бич над телом крестьянки свистал,
не стонала под ним молодица.
А Некрасов в сторонке стоял.
Размышлял: - Может быть, заступиться?
Отобрать и сломать этот кнут,
разъяснить, что насилие скверно?
Но подумал: а вдруг не поймут,
истолкуют превратно, неверно?
Уходил он с понурой спиной
на Литейный проспект, за Фонтанку.
Он остаться не смог на Сенной,
где кнутом истязали крестьянку.
На Сенной били бабу кнутом...
Но Некрасов бы не был поэтом,
если бы не придумал потом
гениальные строчки об этом...
(Это, как вы догадались, пародия на
Вчерашний день, часу в шестом,
Зашел я на Сенную;
Там били женщину кнутом,
Крестьянку молодую.
Ни звука из ее груди,
Лишь бич свистал, играя...
И Музе я сказал: "Гляди!
Сестра твоя родная!")
Добавить комментарий