«– Так ведь надо было!» (Про товарища Харитона)

"29 августа 1949 года в 7 часов утра в нескольких сотнях километров от
города Семипалатинска была взорвана первая советская атомная бомба.
За 10 дней до этого события специальный литерный поезд с «изделием», как
называлась в документах бомба, вышел из неуказанного ни на одной карте
секретного города «Арзамас-16», чтобы доставить «изделие» и его
создателей на испытательный полигон. Возглавлял группу ученых и
конструкторов человек, который знал эту бомбу наизусть, все ее тысячи
деталей, и который своей карьерой и, можно сказать, жизнью отвечал за
результаты испытаний. Этим человеком был Юлий Борисович Харитон.
Еврейский мальчик Юлик Харитон с 6-ти лет рос без матери. Он родился в
1904 году в Петербурге. Его мать, Мира Яковлевна Буровская, была
актрисой МХАТа. Играла «Митиля» в спектакле «Синяя птица». Отец --
Борис Иосифович Харитон, известный журналист и либерал, редактировал
кадетскую газету «Речь». В семье Юлика жили нервно, на два дома. В
1910 году мать поехала в Германию лечиться, да так и не вернулась --
вышла там замуж и в 1933 году, покинув Берлин, уехала в Тель-Авив,
где, прожив долгую жизнь, умерла в глубокой старости.
А отца в 1922 году вместе с другими идеологически чуждыми
интеллигентами большевики выслали на печально известном пароходе за
границу. Отец продолжал быть либералом и в Риге издавал газету
«Сегодня». В 1940 году большевики захватили Латвию, и Борис Иосифович
Харитон навсегда исчез в подвалах НКВД. Поэтому ни отец, ни мать так
никогда и не узнали о необыкновенной, можно сказать фантастической,
судьбе своего сына. Эта судьба была необыкновенна еще и потому, что
сложилась она в условиях тоталитарного сталинского режима, когда
анкетные данные были важнее живого человека. И с такой анкетой, как у
Юлика, в стране, строящей «самое передовое в мире общество», было ох
как нелегко. Но даже если бы его родители и жили в Стране Советов, то
и тогда судьба их сына была бы для них тайной, потому что все, что
было связано с их сыном, было секретом для всех -- для его ближайших
родственников и для миллионов его соотечественников.
Юлик, прыгая через класс, в 15 лет окончил школу, в 21 год --
Политехнический институт. В 1926 году его, идеологически неокрепшего,
но подающего надежды в науке, направляют на стажировку в Англию в
Кембридж -- в лабораторию Резерфорда. В 1928-м он защищает там
докторскую диссертацию. Возвращаясь из Англии домой, он заезжает в
Берлин, чтобы повидаться с матерью.
-- Находясь в Берлине, -- вспоминал Юлий Борисович, -- я удивился, как
легкомысленно немцы относятся к Гитлеру. Тогда я понял, что надо
заниматься взрывчатыми веществами и вообще оборонными проблемами.
Вернувшись в Ленинград, Харитон продолжил работу в Физико-техническом
институте. Здесь под руководством академика Семенова он начал изучать
процессы детонации и динамики взрыва.
«Семенов, -- вспоминает Харитон, -- обладал фантастической интуицией. До
1939 года, еще до открытия деления урана, он говорил, что ядерный
взрыв возможен, а в 1940 году его молодой сотрудник отвез письмо
Семенова с изложением принципа действия атомной бомбы в управление
наркомата нефтяной промышленности. Там это письмо не приняли всерьез и
потеряли...»
В 1939-м Ю.Харитон вместе с Яковом Зельдовичем выполнил один из первых
расчетов цепной ядерной реакции, ставшей фундаментом современной
физики реакторов и ядерной энергетики. Но тут грянула война и Харитон
продолжил заниматься взрывчатыми веществами.
В 1943 году Игорь Курчатов рассказал Харитону об идее создания атомной
бомбы. Харитон вместе с Яковом Зельдовичем пытались определить
критическую массу урана-235. Получалось около 10 килограммов. Как
выяснилось потом, они ошиблись в 5 раз, но главное -- они пришли к
выводу -- бомбу сделать можно!
В июле 1945 года американцы в Лос-Аламосе испытывают первое ядерное
взрывное устройство. Разведка докладывает об этом Сталину.
Сразу после окончания войны в Берлин вылетают Берия и Молотов. Берия с
согласия Сталина должен был возглавить поиски в Германии ядерных
материалов и специалистов -- ученых, которые разрабатывали немецкую
атомную бомбу. Сюда же направляется группа советских ученых-физиков.
Среди них и Юлий Харитон.
В конце 1945 года 200 квалифицированных немецких ученых-ядерщиков были
переправлены для работы в Советский Союз.
В августе 1945-го американцы сбрасывают атомные бомбы на Хиросиму и
Нагас
аки. Ликвидация атомной монополии США стала главной задачей
Советского Союза. Возглавить атомный проект поручено Берии. Научное
руководство доверено сорокалетнему профессору Харитону. Он и станет
отцом советской атомной бомбы.
Раньше, в доперестроечные времена, эту роль приписывали Курчатову -- не
хотелось отдавать лавры еврею. Академик Курчатов действительно
осуществлял координацию и общее руководство проектом, но придумал,
разработал и создал бомбу Юлий Борисович Харитон. И, конечно, его
сподвижники.
Но почему еврей, беспартийный, с плохой анкетой, не занимавший никаких
высоких постов, становится во главе команды, которой поручено дело
сверхсекретное и сверхважное? Это и по сей день остается загадкой.
Особым постановлением Совета Министров СССР для создания атомной бомбы
формируется сверхсекретное конструкторское бюро -- КБ-11 во главе с
Ю.Харитоном.
Найти место для КБ было не просто. Неплохо бы в медвежьем углу, но
чтобы не далее 400 км от Москвы. Хорошо бы, чтобы людей вокруг было не
много, но были производственные площади. Наконец, нашли маленький
городок с военным заводиком. Это был Саров на юге Горьковской области.
Он был известен своим монастырем, но на фоне огромных, государственной
важности задач и монастырь и другие исторические памятники выглядели
нелепостью.
Специальным постановлением правительства название Саров было стерто со
всех карт Советского Союза. Город переименовали в «Арзамас-16», и это
название существовало только в секретных документах. Здесь собрали
лучших ученых страны: физиков, математиков -- элиту.
Строили без сметы, по фактическим расходам. Первый пункт: колючая
проволока -30 тонн. Все было окружено колючей проволокой. Это была
зона. Строили заключенные. А потом в этой зоне жил научно-технический
персонал.
Ни шага без разрешения особого отдела -- любой контакт, включая
знакомство и женитьбу, любая поездка к родственникам в соседний город.
За всей работой и личной жизнью сотрудников КБ-11 следили
спецуполномоченные -- полковники МГБ. Они докладывали лично Берии. А
Берия не скрывал, что в случае провала атомного проекта всех физиков
посадят или расстреляют.
Лаборатории разместили в монастырских покоях. Рядом на скорую руку
построили производственные помещения. Об особых условиях не могло быть
и речи. Если обычные взрывные устройства создавались после
многочисленных испытаний и проб, то здесь такой возможности не было.
Все нужно было испытать и попробовать в уме. Оказалось, что для
руководства такой работой нужен не громовержец, а легкий, терпимый и
как будто мягкий Харитон.
Работа шла параллельно над двумя проектами -- российским и
американским, добытым советской разведкой. Разведчики с Лубянки
поставляли Харитону материалы от своих зарубежных резидентов. Фамилию
советского агента Клауса Фукса не знал даже Курчатов. Схема,
присланная Фуксом, давала только принцип, идею. Харитон читал эти
материалы: вроде бы все, что делали американцы было логичным и
все-таки его не оставляла мысль, что это может быть некая коварная
шпионская игра, что путь, указанный неведомым зарубежным
единомышленником, заведет советских физиков в тупик. Поэтому все
данные Фукса проверялись и перепроверялись. И тем ни менее Харитон
считает, что Фукс сэкономил им не меньше года работы над бомбой. Как
ни спешили, задание Сталина -- сделать бомбу к началу 1948 года
осталось невыполненным.
Лишь к началу 1949 года из другого секретного города «Челябинск-40»
привезли ядерный заряд. Такого груза никто еще не видел -- плутониевый
шарик диаметром 80-90 мм и массой 6 кг. Наработанного плутония было
только на одну бомбу. В невзрачном одноэтажном здании, от которого, к
сожалению, сегодня остались только развалины, а здесь бы должна висеть
памятная доска, под наблюдением Харитона была проведена контрольная
сборка изделия. Сохранился акт сборки, подписанный Харитоном.
Перед испытаниями атомной бомбы Курчатова и Харитона вызвал Сталин. Он
спросил: «А нельзя ли вместо одной бомбы сделать две, пусть более
слабые?»
«Нельзя, -- ответил Харитон. -- Технически это невозможно».
Литерный поезд под контролем МГБ и МПС мчал «изделие» и его создателей
из «Арзамаса-16» на небольшую железнодорожную станцию в районе
Семипалатинска.
Сталин в целях безопасности запретил Харитону летать на самолетах. И
Харитон всегда ездил только поездом. Для него построили
специальный
вагон с залой, кабинетом, спальней и купе для гостей, кухней,
поварихой. На испытательный полигон с Харитоном в поезде ехали его
ближайшие соратники по работе над бомбой -- Зельдович,
Франко-Каменецкий, Флеров.
Через 10 дней прибыли на полигон. На полигоне была построена
37-метровая вышка. Испытание было назначено на 29 августа 1949 года.
Собрались все участники испытания и члены государственной комиссии во
главе с Берия. 28 августа, 23.00. Харитон с помощниками собрали
плутониевый заряд и вставили нейтронные запалы. По команде монтажники
выкатили бомбу из мастерской и установили в клеть лифта.
4 часа 17 минут утра. Начался подъем заряда на башню. Там, наверху,
установили взрыватель.
5 часов 55 минут. Все спустились с башни, опечатали вход, сняли охрану
и отправились на командный пункт, который находился в 10 км от
эпицентра взрыва.
6 часов 48 минут. Включен автомат подрыва. С этого мгновения вмешаться
в процесс было невозможно.
7.00. Атомный гриб поднимается в небо.
А страна жила своей жизнью и ничего не знала ни об атомном взрыве, ни
о том, что за создание атомной бомбы Курчатову, Харитону, Зельдовичу и
другим ученым было присвоено звание Героев социалистического труда.
Они получили Сталинские премии. Курчатову и Харитону подарили по
ЗИСу-110, остальным по «Победе». Им выделили дачи под Москвой и
установили бесплатный проезд по железной дороге.
Интересен факт -- отцами советской и американской атомных бомб были
евреи -- Харитон и Оппенгеймер.
Оппенгеймер после Хиросимы испытывал сильнейшие душевные переживания.
А мучила ли Харитона нравственная проблема применения атомного оружия?
Однажды журналист Голованов спросил Харитона:
-- Юлий Борисович, а когда впервые вы увидели этот «гриб», и накат
урагана, и ослепших птиц, и свет, который ярче многих солнц, вот тогда
не возникла у вас мысль: «Господи, что же это мы делаем?!!»
Они ехали в спецвагоне. Харитон молча смотрел в окно. Потом сказал, не
оборачиваясь:
-- Так ведь надо было.
Да, он был верным солдатом партии.
Работая в тесном контакте с Берия в период создания атомной бомбы, он
не решился спросить о судьбе отца, арестованного подчиненными Берии.
Он говорил, что это могло негативно отразиться на его работе.
Он подписал письмо, осуждающее академика Сахарова, который много лет
работал под его началом и был создателем водородной бомбы. Он прожил
половину жизни в закрытом городе, о котором не знал никто в стране,
общался только с теми, кого допускало к нему КГБ. Он отдал свой талант
и свою жизнь служению Советскому Союзу и Коммунистической партии, но
когда он умер на похороны на Новодевичье кладбище пришли только
родственники и коллеги-ученые.
Никто из руководителей державы, для которой Харитон сделал то, что
определило ход всемирной истории, на похороны не пришел.
Отец советской атомной бомбы Юлий Борисович Харитон прожил долгую
жизнь. Он умер в 1996 году в 92-летнем возрасте."

Похожие статьи