Вместо писем

Я лежу на теплом ворсистом ковре. Вокруг пляшут огоньки целочисленных переменных. Мне ничего не нужно. Хочется навсегда остаться в этих мгновениях. Но чтобы потом в запасе были еще сутки, чтобы скушать жареную колбасу. Всю эту жареную, жуткую красную вареную колбасу.

Зима на полу. Зима под столом. Зима в горячей ванне. Январь. Огни. Декабрь. Кхе - кхе. Февраль. Собачьи каловые массы.

"Выдохлось пиво, портвейн помутнел, и хлеб оставшись на столе совсем зачерствел" - значит я помню как их всех зовут. Улыбка до ушей. Мое такое частое настроение - лыба до ушей. Расплылась по ковру. Теплому и ворсистому. И Гомори хитро грозит своим отсечением откуда - то из - за плинтуса. У него огромные длинные черные отсечения, он ими быстро ощупывает мою голову и уходит обратно.

One of us - значит накрыло. Утренний пафос дня сменяется вечерним ковром. Я снова глажу теплый ворс. Его так много.

Хозяин скоро снова уйдет. Но он вернется, может быть с ней. Он так много молчит о ней, что я давно хочу погладить ее руки своим мехом. А пока, иди сюда, коврик.

Похожие статьи