When we sway i go weak

я просыпаюсь в сиротской отельной кровати со следом от подушки на лице и следами от пружин внутри пижамы. смотрю в окно на махачкалу в виде бензозаправки, заснеженного чертового колеса и моря. в ресторанном зале снимаю ложкой всплывшую маслянистую кофейную гущу, на плазменном экране показывают сомали.

вооруженные люди в камуфляже на дорогах, собаки, роющиеся в кучах мусора, обрывки пластиковых пакетов в виде листвы на деревьях, оглушительная пошлятина во всех кофейнях, бикини на всех экранах, огромная цитата из корана с рекламой "итальянская мебель" прямо под на торце многоэтажки. зам имама с просветленным лицом рассказывает про то, что мы всего лишь мы на пути к себе, про свою учебу в каирском университете, а потом заставляет нас с ним ужинать (это горная сметана, это варенье из фейхоа, которое нам привезли друзья из азербайджана, а чай она сама собирает -- и она улыбается).
в грозненском отеле с прекрасной рыжей головой мы пьем арманьяк, который я привезла из дома, и то, что где-то производят арманьяк, кажется мне менее невероятным, чем то, что мы пьем его здесь, и то, что у меня где-то есть дом.
в первый раз я могу смеяться когда М. мне снова рассказывает про то, как он ездил сдавать экзамены через блокпост кавказ.
в первый раз М. может сказать мне: а еще мы возили в бардачке граненый стакан и надкушенную луковицу, и тогда иногда при досмотре они пропускали нас, кричали: их не трогай, они свои.

уезжая, я звоню С., который что-то проектировал в большинстве самолетов, на которых я летаю, и есть какая-то невероятная щедрость в его голосе когда он говорит: удачи на дагестанских тушках. позвони мне сразу.

Нет похожих записей.